Виктор Алеветдинов · Сатирическое фэнтези
Мэр Припасова повышает себе жалованье и обеспечивает безбедную старость. Но старинная печать превращает будущие расходы в нежданных гостей: в управу являются чиновники на заслуженном отдыхе. Пока руководство ищет, куда их пристроить, пенсионерка Нина Клёпкина пытается вернуть дворовую скамейку и выясняет, за чей счёт устроен этот праздник жизни.
Полный текст рассказа доступен ниже. Также его можно бесплатно прочитать на ЛитРес.
Старость особого назначения
В тот день, когда городскому голове Припасова прибавили жалованье, у Нины Матвеевны Клёпкиной отняли скамейку. Слесарь из управления благоустройства открутил четыре гайки, погрузил доски в кузов и сообщил:
— Срок вышел.
— У кого? — спросила Нина Матвеевна.
— У скамейки. Дерево больше не соответствует требованиям.
— А новое дерево где?
— У меня демонтаж. Установка не предусмотрена, — сказал слесарь и показал наряд.
Он уехал, оставив две чугунные ножки. Нина Матвеевна постояла рядом, потом пошла домой за документами. До аптеки она ещё доходила без остановки, а обратно всегда садилась здесь. Иногда рядом устраивались соседки, и тогда отдых растягивался на час. Видимо, в управлении благоустройства этот час тоже включили в износ древесины.
В управу Нина Матвеевна пришла с заявлением, квитанцией за отопление и яблоком. На быстрое возвращение она не рассчитывала. Здесь на первом этаже принимали обращения, а на втором объясняли, почему выполнить их пока нельзя. У лестницы её остановила девушка с папкой.
— Приёма сегодня нет. Заседание по повышению эффективности.
— А скамейка?
— Запишитесь на среду.
— До среды мне на чугунных ножках сидеть?
Девушка задумалась, но тут мимо понесли поднос с кофе. Она отвлеклась, и Нина Матвеевна прошла следом. За тридцать восемь лет работы трамвайным диспетчером она научилась не упускать удобный момент.
В большом зале сидели представители городского собрания. Глава Припасова Аркадий Филимонович Пышелов слушал доклад о собственной зарплате с видом человека, которому при свидетелях измеряют давление. Докладывал заведующий организационным отделом Леонтий Бонифатьевич Складнев.
— Оклад увеличивается незначительно, — говорил он. — Основная сумма складывается из сопутствующих выплат.
Он перечислил надбавки за сложность, напряжённость, особую ответственность, секретность и климатические условия. Нина Матвеевна посмотрела в окно. Климат там был тот же, что возле её дома, но глава, судя по расчётам, переносил его тяжелее.
Женщина с блокнотом подняла руку.
— Итоговая сумма?
— При выполнении всех условий — семьсот двенадцать тысяч расчётных рублей в месяц, — ответил Складнев, поправляя очки.
— А условия какие?
— Пребывание в должности.
Пышелов кашлянул.
— Работа, разумеется, тоже подразумевается, — быстро добавил Складнев.
Нина Матвеевна перестала жевать яблоко. Расчётными в Припасове называли обычные рубли. Слово добавляли, когда сумма начинала смущать даже тех, кому её собирались платить.
— Нам бы скамейку вернуть, — сказала она.
Все повернулись.
— Какую ещё скамейку? — спросил Складнев.
— У дома восемнадцать, на улице Трудового Подвига. Сегодня увезли.
— Благоустройство рассматривается отдельно.
— Матушка, мы сейчас обсуждаем престиж муниципальной службы, — с улыбкой объяснил Пышелов.
— Мне семьдесят один, Аркадий Филимонович. До аптеки дохожу, а назад тяжело. Мне бы присесть, пока вы престиж обсуждаете.
Глава распорядился записать обращение. Девушка с папкой усадила Нину Матвеевну у стены. Началось голосование. Руки поднялись быстро. Один депутат замешкался, но сосед подтолкнул его локтем.
Главный бухгалтер Лидия Павловна Веретёнкина ещё раз просмотрела бумаги и потянулась за печатью. Обычную печать утром отнесли в ремонт, поэтому Складнев подвинул ей старую бронзовую, найденную в архиве. Лидия Павловна прочла надпись:
— «С приведением в исполнение».
— Тем лучше, — сказал Складнев. — Исполнение у нас на контроле.
Едва печать коснулась бумаги, в коридоре раздалось чихание и дверь открылась. На пороге стоял пожилой мужчина в светлом костюме, с тростью и кожаным чемоданчиком. Он был поразительно похож на Пышелова, только старше лет на двадцать и заметно довольнее жизнью.
— Ну наконец, — сказал он. — Двадцать минут в будущем простоял. Где тут оформляют?
Аркадий Филимонович вцепился в подлокотники.
— Вы кто?
— Ты серьёзно, Аркаша? — удивился старик. — Я — это ты. Только на заслуженном отдыхе.
Он достал удостоверение. На карточке было написано: «Заслуженный отдых. Бессрочно». Складнев поднёс документ к свету. Фотография сама повернулась более удачной стороной. Старик подошёл к столу и ткнул пальцем в постановление.
— Вот. Пятый пункт. Три четверти учитываемого заработка с последующими повышениями. Хорошо написано.
Нина Матвеевна поднялась.
— Так вам семьсот тысяч сейчас, а потом ещё?
— Мэрская зарплата — полдела. Вы на пенсию посмотрите, — сказал старик с улыбкой и протянул расчётный листок.
— Пятьсот тридцать четыре тысячи?
— Ежемесячно.
— Я думала, это на весь срок.
— На весь срок я бы не согласился, — обиделся старик.
Лидия Павловна медленно закрыла папку.
— Будущее обязательство бюджета.
— Оно самое, — сказал старик. — Обязательство прибыло. Прошу разместить.
Пышелов увёл двойника в кабинет. Следом пошли Складнев и бухгалтер, а за ними Нина Матвеевна: о скамейке в такой обстановке могли забыть окончательно. Охрана её не остановила: выясняла, проник старик в здание или возник внутри. Для этих случаев полагались разные докладные.
В кабинете пожилой Пышелов сразу сел в кресло главы.
— Побереги наши нервы, Аркаша.
Он раскрыл чемодан и выложил на стол книжечку «Порядок наступления». Нина Матвеевна взяла её и принялась читать. Расходы, заверенные бронзовой печатью, могли явиться к плательщику лично. От обязанности платить это не освобождало: до расчёта прибывшее обязательство следовало поселить у себя и кормить.
Лидия Павловна побледнела.
— Я видела в архиве предупреждение: «Средства обеспечить до приложения печати».
— Я думал, это старинная формулировка, — сказал Складнев, разводя руками.
— А отменить можно? — спросил Пышелов.
Старик сразу перестал улыбаться.
— Пока решение не вступило в силу — можно. Откажешься от специального содержания, и я уйду. Только подумай: тебе сейчас зарплату получать, а мне на эти деньги двадцать лет жить.
Аркадий Филимонович отвернулся к окну. По заливу шёл буксир, и глава проводил его завистливым взглядом. Наконец он сказал:
— До завтра всё проверить. Решение пока не публиковать. А посетительнице помочь в пределах возможностей.
— Чьих? — спросила Нина Матвеевна.
Но Складнев уже открывал дверь. В коридоре сотрудницы отдела кадров пытались успокоить пожилую даму в лиловом платье.
— Мне нужен шкаф для курортных шляп, — требовала она.
— А вы кто? — спросил Складнев.
— Заведующая отделом.
— У нас заведующая одна и та же с основания управления, — возразила одна из сотрудниц.
— Правильно. Это я. Только позже.
Внизу хлопнула входная дверь и вскоре открылась снова. В управу прибывали старики и старушки с чемоданами. Каждый знал, в какой кабинет идти. Один привёл собачку: её корм тоже затесался в представительские расходы.
Лидия Павловна прислонилась к стене.
— Приложение, — сказала она. — Там выплаты ещё двадцати двум должностным лицам.
Нина Матвеевна всё-таки добралась до отдела благоустройства. Там ей выдали письменный ответ: установка скамейки действующей программой не предусмотрена. Начальник подписал отказ и поспешил выйти, но за дверью его ждал пожилой двойник с ортопедической подушкой.
— Наконец-то, — сказал старик. — Сесть у вас тут негде.
На лестнице Нина Матвеевна встретила знакомого часовщика Савелия Ермолаевича Жилкина. Он сидел над разобранными часами и держал в зубах винтик.
— За утро часовая стрелка три раза полный круг сделала, — пожаловался он. — Я уже весь механизм перебрал.
Нина Матвеевна рассказала про печать. Жилкин вынул винтик изо рта.
— Тогда часы ни при чём. Пойдём обедать.
В столовой осталась одна порция рассольника. Вторую кастрюлю уже унесли в малый зал для прибывших пенсионеров. Жилкин попросил разлить суп пополам и взял два пирожка. За обедом Жилкин расспросил её, как выглядела печать.
— Помню такую, — сказал он. — Раньше в музее лежала, до того как его переделали под приёмную.
По рассказам его отца, печатью когда-то скрепляли купеческие договоры. Купец обещал поставить муку к осени — и уже весной к нему приходили грузчики с пустыми мешками. Жили у него до тех пор, пока обещанное не появлялось.
— Печать честная, — заключил Жилкин. — Это у людей с ней неудобства.
В столовую вошли оба Пышелова. Молодой нёс чемодан. Старый шёл рядом и объяснял, что тяжести в его возрасте противопоказаны. Нина Матвеевна проводила их взглядом, подвинула Жилкину половину яблока и сказала:
— Пойдём в архив.
— А скамейка?
Она показала письменный отказ.
— Тут пишут, на неё денег нет. Хочу посмотреть, на что есть.
Архивариус Элеонора Севостьяновна Кручик встретила их спокойно.
— По поводу печати?
— А вы откуда знаете?
— Вы сегодня четвёртые.
Кручик подвинула к ним старую инструкцию и рассказала историю печати. Её изготовил местный литейщик Мирон Теснилов. За работу ему обещали заплатить из будущих поступлений. Прождав два года, он внёс в изделие небольшое усовершенствование. С тех пор обещание, скреплённое этой печатью, являлось к должнику лично и оставалось до расчёта или отмены по всем правилам.
— Выгнать нельзя? — спросила Нина Матвеевна.
— Нельзя.
— Переименовать?
— Не поможет.
— А отменить?
— Можно. Но надо отменить всё, включая приложения. Один забытый получатель останется.
Жилкин листал дальше. В конце нашёлся ещё один пункт: следовало огласить перед плательщиками полный расчёт и заверить его той же печатью. Тогда обязательства сами назовут всё, что им причитается.
— Плательщики — это мы? — спросила Нина Матвеевна.
— Если вас ещё не освободили от этого почётного звания, — ответила архивариус.
Жилкин переписал пункт, и они отправились искать бухгалтера.
По дороге прошли мимо малого зала. На двери уже висела табличка «Совет перспективного отдыха». Сотрудники управы называли пожилых двойников родственниками. Сходство было таким, что спорить никто не решался.
У бухгалтерии Нину Матвеевну догнала женщина с блокнотом.
— Таисия Зиновьевна Кочерыжная, «Припасовский вторник».
Газета выходила по пятницам, но название менять не стали: оно считалось узнаваемым.
— Пресс-служба говорит, у вас здесь встреча со старшим поколением, — сказала Таисия. — И фотографию прислали.
На фотографии молодой Пышелов обнимал старого за плечи. Старый выглядел естественнее.
— Красиво снято. Теперь бы документы посмотреть, — сказала Таисия.
— Пойдём к бухгалтеру, — предложила Нина Матвеевна.
Лидию Павловну они застали с пакетом домашних тапочек.
— Моя тоже приехала, — объяснила она. — Уже кресло переставила и свет велела выключить.
Из кабинета донеслось:
— И на сквозняке не стой!
Лидия Павловна вздохнула.
— Зато теперь я знаю, где у меня через десять лет защемит.
Лидия Павловна убрала тапочки и раскрыла папку. В приложении к постановлению оказалось двадцать три строки с фамилиями получателей, а расходы были подсчитаны только на год.
— А дальше? — спросила Нина Матвеевна.
Лидия Павловна начала объяснять, на какой срок составляют бюджет, но из кабинета вышла её пожилая копия.
— Покажи расчёт на двадцать лет, Лида.
— Он предварительный.
— Через двадцать лет будет окончательный. Я оттуда.
Бухгалтер достала вторую папку. По новому решению выплаты полагались пожизненно и росли вместе с окладом главы. Их сохраняли даже тем, кто после ухода находил новую работу. Со временем к прежним руководителям должны были добавляться новые. Платить предстояло из той самой казны, где не нашлось денег на скамейку.
Таисия фотографировала страницы, а Нина Матвеевна задержалась на итоговой сумме.
— Когда решение вступает в силу?
— В субботу, — ответила бухгалтер. — По этой оговорке все, кто к тому времени занимает должность, сохранят право на выплаты, даже если решение потом отменят.
Из коридора донёсся голос Складнева. Он предлагал будущим пенсионерам переехать на ведомственную базу отдыха. Переезжать никто не хотел. Из-за двери неслись возражения:
— Связь там плохая!
— Магазин далеко!
— А обязательство должно находиться при ответственном лице!
Ответственные лица как раз собирались домой, и обязательства намеревались ехать вместе с ними.
К вечеру о происходящем знал весь Припасов. Таисия опубликовала расчёты. Про волшебную печать писать не стала: цифры и без неё выглядели достаточно фантастически.
Нина Матвеевна вернулась домой в сумерках. На чугунные ножки жильцы положили старую дверь из подсобки. Получилась скамейка на шестерых, хотя крайнему приходилось сидеть над отверстием от замка. Соседки подвинулись, и Нина Матвеевна села, вытянув ноги. Жилкин проверил бруски, которыми закрепил дверь.
— Завтра опять пойдёшь?
— Пойду. Они до субботы тянут. Потом скажут, что поздно.
— Тогда и я приду.
В это время Аркадий Филимонович объяснял жене, почему привёл домой самого себя в старости. Римма Аверьяновна сперва решила, что муж без предупреждения привёз родственника. Но родственник сразу нашёл запасной ключ и посоветовал отказаться от покупки загородного дома.
— Весной подвал затапливает, — сообщил он.
После этого Римма Аверьяновна вопросов почти не задавала и позвала обоих ужинать. Старшему положили отварную рыбу. Молодому — котлеты. Старик несколько минут терпел, потом не выдержал:
— Ешь, ешь. Мне потом с этим жить.
— Ты можешь хотя бы дома помолчать?
— За молчание надбавка у тебя. У меня такой нет.
После ужина старик достал каталог и предложил выбрать оранжерею для будущей усадьбы на другом участке.
— А если решение отменят? — спросила Римма Аверьяновна.
Старик захлопнул каталог.
— Зачем отменять хорошее? Город повозмущается и займётся другими делами. У города дел много.
Раньше Пышелов умел пережидать неприятные разговоры. Но теперь старик отложил каталог и направился в его спальню.
— Там вообще-то я сплю, — сказал глава.
— Отлично. Не придётся привыкать.
Аркадий Филимонович ушёл на диван в кабинет. Почти сразу позвонил Складнев. Его пожилой двойник требовал новый матрас и телевизор побольше.
— Надо признать печать недействительной! — говорил Складнев.
— Юрист что сказал?
— Что поздно. Он консультировался со своим пожилым двойником.
— И?
— Тот сказал то же самое. Только дороже.
Утром в управе собрались на совещание. Складнев предложил заменить слово «пенсия» на «ежемесячное признание заслуг».
— Сумма от этого не изменится, — предупредила Лидия Павловна.
— Зато название будет аккуратнее.
Новую формулировку заверили бронзовой печатью. Через минуту из малого зала вышел старый Пышелов. На его карточке уже значилось: «Получатель ежемесячного признания заслуг».
— Душевно, — одобрил он. — Когда деньги?
Переменить что-нибудь ещё никто не предложил. До субботы оставалось два дня. Когда сотрудники разошлись, старый Пышелов положил перед молодым заявление об уходе по собственному желанию. Дата стояла субботняя — сразу после вступления решения в силу.
— Ты меня увольняешь? — спросил Аркадий Филимонович.
— Сберегаю. Решение вступает в силу, мы спокойно уходим. Дальше новый глава пусть разбирается.
— Мне пятьдесят два.
— Тем больше успеем.
Пышелов смял заявление. Старик поднял лист, расправил и убрал в чемодан.
— Казённую бумагу беречь надо.
Он хорошо знал себя и решил просто подождать.
Тем временем возле управы собирались люди. Газетную публикацию прочли тысячи жителей. Пресс-служба соглашалась говорить только о нынешней зарплате главы. Будущие выплаты она называла преждевременной темой. Нину Матвеевну это особенно раздражало. Вчера будущее заняло малый зал, съело половину рассольника, а на ночь отправилось домой к чиновникам. О чём же тут говорить потом?
Лидия Павловна подготовила полный расчёт. Её пожилая копия помогала проверять приложения.
— Не жалко отменять? — спросила Нина Матвеевна.
Бухгалтер посмотрела на старшую себя.
— Жалко. Но деньги потом искать мне. А она уже знает, где их не будет.
Старая Веретёнкина пододвинула степлер.
— Скрепи хорошо. В прошлый раз приложение потерялось.
— В какой прошлый раз? — спросила молодая.
— Не отвлекайся.
К полудню в вестибюле стало тесно. Таисия предложила собравшимся дождаться объяснений в большом зале. Среди пришедших была санитарка из поликлиники. Она забежала в обеденный перерыв.
— Хотела узнать, обычные пенсии тоже повысят?
Складнев не разрешал открыть зал, но помогли будущие пенсионеры: у них закончился чай. Старый Пышелов первым вышел из малого зала.
— Это безобразие. Всю жизнь добивался независимости должностного лица, а теперь завишу от одной буфетчицы.
— В большом зале чай есть, — подсказала Нина Матвеевна.
Пожилые чиновники дружно отправились туда. Охрана освободила проход, и следом вошли горожане.
Складнев увидел полный зал, помолчал секунду и объявил:
— Руководство всегда открыто к диалогу.
Затем он побежал за главой. Пока его не было, Таисия поставила телефон на запись, Лидия Павловна разложила бумаги, а Жилкин нашёл для Нины Матвеевны табурет.
Пышелов вошёл через несколько минут и начал с привычных слов об объективных обстоятельствах и высокой ответственности. Таисия подняла руку.
— Огласите расходы после ухода должностных лиц.
— Это отдельный вопрос, — сказал Складнев.
Санитарка из поликлиники не выдержала:
— Почему отдельный? Деньги-то городские.
С мест заговорили другие. Нина Матвеевна подняла письменный отказ.
— Мне написали, что скамейка в программу не входит. Хочу понять, почему вашим выплатам место нашлось.
Пышелов посмотрел на телефон Таисии.
— Лидия Павловна, ознакомьте присутствующих. Нам скрывать нечего.
Бухгалтер приложила к постановлению полный расчёт и попросила у Складнева бронзовую печать. Он машинально протянул печать и понял ошибку, когда было поздно.
Как только оттиск лёг на бумагу, у старого Пышелова распахнулся чемодан и из него выползла длинная бумажная лента. Следом открылись остальные саквояжи. Расчётные листы вывалились на стол, посыпались на пол и поползли между стульями. Будущие пенсионеры бросились закрывать чемоданы, но бумага выходила через щели.
Лидия Павловна начала читать расчёт вслух. Когда она назвала расходы за первый год, ленты остановились. Перешла ко второму — снова поползли. На каждом листе были фамилия, сумма и источник: городской бюджет. Нина Матвеевна придержала ногой бумагу, которая пыталась залезть под её табурет. Пожилой Складнев вдруг поднялся.
— Моё содержание — триста восемьдесят шесть тысяч в месяц, — сказал он.
Молодой Складнев побледнел, а старик зажал рот ладонью, но всё равно продолжил:
— С повышением вслед за окладом главы. Выплата сохраняется даже при другом заработке.
По залу прошёл шум. Один за другим будущие получатели вставали и называли свои суммы. Пожилая заведующая культурой говорила почти со слезами, а двойник начальника благоустройства прикрылся пледом.
Старый Пышелов держался дольше всех. Он прижимал крышку чемодана коленом, но потом всё же выпрямился.
— Пятьсот тридцать четыре тысячи в месяц.
Санитарка нахмурилась.
— За что после ухода?
— За прежнюю ответственность.
— Она у вас после ухода остаётся?
Старик посмотрел на молодого Пышелова.
— Выплата остаётся.
В зале стало тихо. Санитарка наклонилась к ближайшей ленте и провела пальцем по нулям. Нина Матвеевна смотрела на свой письменный отказ и думала, что скамейку всё равно придётся выбивать отдельно. Пышелов отодвинул микрофон от Складнева.
— Решение будет пересмотрено.
— Когда? — спросили из зала.
— В установленном порядке.
Лидия Павловна положила перед ним чистый бланк.
— До субботы.
Старый Пышелов достал из чемодана заявление об уходе и подвинул его к молодому тростью. Нина Матвеевна заметила бумагу.
— Подождите. Если глава уволится в субботу, его выплаты останутся?
— Да. Он получит это право, как только решение вступит в силу, — сказала бухгалтер.
Зал загудел, и санитарка повысила голос:
— Тогда сначала отменяйте выплаты. Потом увольняйтесь куда хотите.
Старый Пышелов поднялся с обиженным видом. Он уже считал свою старость устроенной, а город вдруг полез в личные планы.
— Аркаша, подумай, — сказал он тихо.
Молодой Пышелов посмотрел на бумажные ленты, на телефон Таисии, на людей в зале и взял ручку.
— Подготовить полную отмену.
Складнев наклонился к нему.
— Может, хотя бы нынешним руководителям оставить гарантии?
Лидия Павловна подняла голову.
— Полный расчёт ещё раз прочитать?
Пышелов покачал головой.
Представителей городского собрания собирали по телефону. Двое приехали с обеда. Одного нашли в парикмахерской. Он явился с подстриженной левой стороной головы и поэтому особенно настаивал на соблюдении регламента.
Горожане ждали. Жилкин принёс Нине Матвеевне воды. Таисия подключила телефон к зарядке. Чай закончился у всех, и это немного уравняло участников заседания.
Новый текст читали вслух, вместе с приложениями и примечаниями. Юрист несколько раз пытался пропустить мелкий шрифт, но его пожилой двойник тут же дочитывал за него.
К вечеру собрание отменило повышение и все связанные с ним выплаты, включая особое пожизненное содержание. Обычные пенсии оставили в силе. Лидия Павловна проверила каждую ссылку и только потом подала бронзовую печать.
Когда оттиск лёг на бумагу, первой исчезла собачка. На полу остался поводок. Потом начали бледнеть пожилые чиновники. Старая Веретёнкина взяла пакет с тапочками.
— Сахара поменьше, Лида.
— Постараюсь.
Старый Пышелов задержался. Молодой впервые смотрел на него не со злостью, а с тревогой.
— А мы теперь как?
Старик пожал плечами.
— Как-нибудь. Котлеты поменьше ешь.
Старик исчез вместе с чемоданом, оставив вмятину на кресле. Пышелов провёл по ней рукой, потом сел рядом с бухгалтером проверять последний лист.
Бумажные ленты тоже исчезли, но фотографии расчётов остались у Таисии. На следующее утро она опубликовала их рядом с новым решением.
Через неделю в управу вернули обычную печать, а бронзовую унесли в архив. Элеонора Севостьяновна записала её в журнале как «средство проверки обещаний». Складнев предлагал написать «предмет декоративного литья», но архивариус не согласилась.
В остальном жизнь шла своим чередом. В депо по-прежнему ждали запчастей. На набережной ремонтировали прошлогодний ремонт. Пышелов остался главой. Зато приложения к бюджетным решениям теперь читали вслух. На заседания люди приходили с калькуляторами. Один постоянный посетитель носил с собой бутерброды и делился, если обсуждение затягивалось.
В следующий четверг у восемнадцатого дома наконец поставили скамейку. Рабочий прикрутил новые доски, Нина Матвеевна проверила гайки, а Жилкин сел, покачался и одобрил. Старую дверь вернули в подсобку.
Пока слесарь собирал инструмент, по улице шёл Пышелов с помощником. Помощник всё время оглядывался, будто искал фотографа. Глава остановился у скамейки.
— Ну что, довольны?
Нина Матвеевна подвинулась, освобождая место. Пышелов постоял и сел рядом. Несколько минут они молча смотрели, как слесарь складывает инструменты.
Когда зазвонил телефон, глава поднялся и ушёл в сторону управы. Нина Матвеевна достала яблоко, разделила его с Жилкиным и решила сходить в аптеку после обеда. Теперь на обратном пути было где отдохнуть.
Читать «Старость особого назначения» бесплатно на ЛитРес.
Читать книгу бесплатно целиком — «Старость особого назначения» →
