Гаврила положил на прилавок шесть серебряных пуговиц и сказал, что жилет нужен к пятнице.
— Сын женится. Ты ведь сошьёшь?
Вера отодвинула блюдце с чаем, чтобы пуговицы не скатились в него, и потянулась за меркой. Плотный синий шёлк обойдётся дорого. Гаврила перебил: о деньгах между ними смешно говорить. Весной он всю ночь таскал воду из её мастерской.
Это была правда. Вода тогда поднялась до нижней полки, Вера стояла посреди комнаты с охапкой выкроек и никак не могла решить, что спасать первым. Гаврила пришёл с двумя вёдрами. К утру они оба еле разгибались.
С тех пор она бесплатно подшивала ему брюки, чинила карманы и однажды меняла воротник. Напомнить об этом показалось мелочным. Вера разгладила шёлк.
— Работу подарю. За ткань заплатишь.
Гаврила собрал пуговицы в ладонь.
— Я за вёдра не просил.
Она убрала мерку. Посетитель ещё постоял, ожидая, что его остановят, и вышел. Дверной колокольчик звякнул так громко, что Вера вздрогнула. Чай остыл.
До вечера она трижды подходила к синему шёлку. Потом отрезала кусок для оплаченного заказа и с облегчением поняла, что целого жилета из остатка уже не получится. Облегчение было стыдное и очень сильное.
На следующий день явился жених. Рослый, с узкими плечами и руками, которые всё время мешали ему стоять спокойно. Принёс свёрток серой ткани.
— Отец сказал, у вас нет синей. Эта годится?
Вера развернула свёрток. Хорошее сукно, только на полразмера меньше нужного. Она показала юноше, где придётся поставить незаметную надставку. Тот долго смотрел на ткань.
— Это от маминого пальто осталось. Больше нет.
Вера перестала прикидывать цену. Попросила снять куртку, померила плечи и нашла в ящике полоску серого бархата. Пятница внезапно оказалась очень близко.
Гаврила пришёл на примерку вместе с сыном. Увидел бархатную спинку, потрогал шов и сразу полез за кошельком.
— Сколько?
Вера назвала цену работы. Про подарок говорить уже не хотелось: пусть хотя бы этот жилет начнётся с ясного разговора.
Гаврила отсчитал деньги. Пока жених крутился перед зеркалом, старик задержал её руку над прилавком.
— Он к ней год сватался. А когда согласилась, растерялся. Всё теперь боится испортить.
Вера кивнула и подала юноше булавку: верхний край ещё нужно было подогнать.
В пятницу за жилетом пришли оба. Гаврила принёс горячие пирожки и не стал объяснять, за что. Вера поставила чайник. Жених пересчитал пуговицы: четыре на жилете, две отдельно.
— Лишние?
— Запасные, — сказала Вера. — На семейную жизнь.
Жених спрятал пуговицы в нагрудный карман. На пороге обернулся и спросил, хватит ли пирожков на троих. Гаврила уже придвигал к раскройному столу третий стул.
