Глава 1 Пять месяцев и одна сумка

Лиора второй раз вылила чай в таз. Последняя капля упала на тряпку. Она заглянула в чашку, успела увидеть белое дно — и на нём снова выступила тёмная влага.

— Юнь, ты откуда её взяла?

— Из кладовой. С верхней полки.

— Я просила чашки для посетителей.

— Те я отнесла. А эта тёплая стала. Сама.

За дверью кухни стукнули по столу: работники с переправы просили чай. Поздней осенью в Камышовых Воротах лодки грузили засветло. Утро уходило, а посетители «Тёплой сливы» всё ещё ждали завтрак.

Лиора поставила странную чашку подальше от чистых. Кэн подхватил поднос с заказом, прижал локтем дверь и спросил:

— Им обычный?

— Из большого чайника. Маленький не трогай.

— Маленький хотя бы платит за то, что занимает очаг?

— Пока только расходует дрова.

Он унёс поднос. Лиора нагнулась убрать с дороги сумку и остановилась. Клапан был откинут; поверх торговых образцов лежала рубаха. Из-под неё торчал край дорожного одеяла.

На встречу у переправы одеяло не требовалось. Кэн жил здесь пять месяцев, а всё нужное по-прежнему помещалось в одной сумке.

Она задвинула сумку под скамью. Юнь позвала её с кухни: чашка наполнилась до половины.

— Ты туда воду добавляла?

— Ничего не добавляла. И не пила.

В первый раз чашка подала голос пять месяцев назад, и её убрали отдельно. Потом она молчала при каждой проверке. Сегодня под пальцами ощущалось тепло, хотя на очаг чашку не ставили.

Кэн вернулся, когда Лиора проверяла налёт на стенке. Пахло передержанной заваркой.

— Дегустатора звать? — спросил он.

— Дегустатор сегодня ничего отсюда не пробует.

— Хорошее начало дня.

Он наклонился над чашкой. Лиора поправила ему ворот. Кэн поймал её пальцы, поцеловал и отпустил.

— К полудню мне надо быть у складов. Покупатель уезжает после обеда.

— Помню. Оставлю тебе рис.

Она накрыла его порцию у края плиты. Хотелось попросить перед уходом переставить мешок с мукой. Но тот стоял со вчерашнего дня и никому не мешал.

— Посмотри на чашку, — сказала Лиора. — Если снова начнёт наполняться, мне нужно, чтобы ты тоже это видел.

Юнь принесла отдельный поднос для чашки. Лиора поставила его у очага. Пар над чаем закрутился, и в нём проступило мужское лицо.

— Наконец-то, — произнёс он. — Я думал, вы до вечера будете мыть.

Юнь отступила, задев табурет. Кэн придержал его. Над чашкой появились плечи в светлой одежде и руки, сложенные на животе.

— Завтрак ещё подают? — спросил мужчина.

— Рабочий стол освободи сначала.

Он посмотрел на столешницу, которая проходила сквозь его тело, и попробовал отойти. Лицо потеряло чёткость, и мужчина поспешно вернулся к чашке.

— Тут тесновато.

— Заметила. Как тебя зовут?

— Чао Вэнь. Мне бы горячего риса. С дороги всегда хочется есть.

— С какой дороги?

Чао замялся. Оглядел кухню и потёр ладони.

— Последний участок не помню. Зато помню, что за рис с чаем брали два медяка. Надеюсь, у вас не дороже.

— У нас пять, — сказала Юнь.

— За пять я должен поесть и переночевать.

— Постель нужна? — уточнил Кэн.

— Нет. Я умер семь лет назад. Но цену всё равно надо обсуждать.

Лиора убрала чайник для посетителей на другой стол. Сквозь рукав мужчины просвечивал скол на столешнице.

— Семь лет? А пять месяцев назад из чашки тоже ты говорил?

— Возможно. Времени я не замечал. Про семь лет мне сообщили.

— Кто сообщил?

— Было написано. При мне. А потом убрали, раньше, чем я успел возразить. Поэтому завтрак давайте по прежней цене. Новыми я не пользовался.

— Скидки за неиспользованную постель ещё не придумали, — ответил Кэн. — Но для тебя можно обсудить.

Чао с облегчением повернулся к нему, однако из зала снова позвали хозяйку. Пришлось прервать разговор.

Она поручила Юнь разнести остаток чая и отодвинула рис от края. Чао проследил за блюдом, вытянул шею и попытался заглянуть под крышку.

— Если здесь надо помогать, я умею. У вас поднос неправильно загружен. Чайник ставьте ближе к середине.

— Я донесу, — сказала Юнь.

— Верю. Но зачем обжигать запястье?

Он потянулся к ручке чайника. Пальцы прошли сквозь неё, и Чао сжал кулак. Попробовал другой рукой. Юнь переставила чайник сама, поглядела на него и молча вышла.

Чао опустил руки. Попробовал опереться на стол, но ладони прошли сквозь дерево.

Над чашкой проступила короткая строка Лунного Контура:

«Незавершённый посетитель: Чао Вэнь».

Буквы исчезли прежде, чем Лиора дочитала имя второй раз. Чао ткнул пальцем в то место, где они висели.

— Вот это надо исправить. Меня завершили неправильно.

— Только что было написано обратное.

— Тем более. Смерть надо исправить. Раз у вас читается, значит, вы можете подать жалобу.

Лиора поставила перед гостем миску риса. Во взгляде Чао была благодарность, которой она не доверяла. Он ждал от еды чуда.

— Сначала попробуй взять ложку.

— А если не получится?

— Будем знать, что не получается.

Чао попытался подцепить ложку, но она осталась на столе. Он наклонился к рису, вдохнул и закрыл глаза.

— Кунжут сейчас подгорит.

Лиора сдвинула сковороду прежде, чем семена подгорели. Чао различал запах, но взять пищу не мог. Дальше края подноса его рука становилась почти невидимой.

— Ты пока побудь здесь, — сказала она. — Разберёмся по порядку.

— У меня есть предпочтения насчёт комнаты.

— До комнаты мы ещё не дошли.

Она подвинула миску вплотную к чашке, без всякого результата. Перед ней стоял говорящий образ, привязанный к посуде. Оснований ждать, что обед вернёт ему тело, у неё не было.

Лиора высыпала кунжут из сковороды и негромко запела без слов. После долгой низкой ноты мелодия возвращалась к началу; Лиора повторила её ещё раз.

Бэйша напевала её, когда готовила начинку. На длинном звуке приподнимала крышку, проверяя воду. В детстве Лиора подглядывала за этим с табурета, а позже переняла привычку.

— Опять тёткин? — спросил Кэн, когда она допела.

— Ты запомнил? — Лиора вытерла ложку.

— Ты вчера его пела. Когда считала, сколько я съел начинки.

— Я не считала. Там на пироги не хватало.

— Поэтому я и запомнил.

Юнь вернулась с пустым подносом и поставила его на край стола. Чао с интересом рассматривал Кэна, который притянул к себе свою порцию риса.

— За эту порцию вы платите два медяка или пять?

— Отрабатываю, — ответил Кэн.

— Тогда советую есть медленнее. Хозяйка посмотрит и решит, что вы освободились.

Юнь рассмеялась. Кэн нарочито прикрыл миску ладонью, а Лиора потянулась за полотенцем и заметила у Чао пуговицы. Одежда больше не расплывалась на груди. Стала видна даже нитка у петли.

Лиора проверила, не изменился ли свет из окна. Солнца не было. Чао показывал Юнь, как браться за большой поднос; его пальцы тоже стали отчётливее.

— Ты сделал что-нибудь? — спросила Лиора у Кэна.

— Съел ложку риса.

— С чашкой.

— Не прикасался. — Он убрал руку от миски.

Лиора отправила Юнь за бумагой. На кухню заглянул посетитель, и Кэн вышел к нему, прикрыв дверь. Хозяйка сдвинула чашку подальше от прохода; Чао переместился вслед за ней.

У основания чашки, за бортом подноса, темнел маленький знак. Лиора наклонила посуду и провела ногтем по глазури. Знак был под покрытием — печать, которой она не знала.

— Тебе знакомо? — спросила она.

Чао попытался заглянуть под чашку. Лиора повернула чашку, и Чао невольно двинулся следом.

— Поставьте, пожалуйста. У меня от этого нехорошо.

Лиора поставила чашку и попросила вернувшуюся Юнь зарисовать печать. Придерживая поднос, по привычке вернулась к напеву.

Начало получилось, но после долгой ноты Лиора не вспомнила продолжение. Она повторила напев с тем же результатом. Помнила, как шевелились губы Бэйши и как с крышки капала на плиту вода, а следующих нот не находила.

— Поднос можно отпустить, — сказала Юнь. — Он не падает.

Лиора разжала пальцы. На коже осталась вмятина от бортика. Когда Кэн вернулся, она снова спела начало и замолчала.

— Дальше как? — спросила она.

— Что?

— Мелодия, которую только что пела.

Он попробовал продолжить. Ошибся и нахмурился.

— Нет, у тебя по-другому. Подожди.

Лиора отвернулась к плите и приподняла крышку привычным движением тётки. Напев снова оборвался посередине.

Чао подхватил напев с того же места и закончил коротким возвратом к началу. Лиора попыталась накрыть кастрюлю, промахнулась, и крышка звякнула о плиту; Кэн поймал её до падения.

— Где ты это слышал?

— Что именно? — Чао посмотрел на неё.

— Напев.

— Да его все знают.

— Я не знаю, — сказала Юнь. — Начало слышала от Лиоры. Целиком не спою.

— Значит, не все. В этом нет ничего дурного.

— Где ты его слышал? — повторила Лиора.

— За работой, наверное. Такое поют за работой.

— Ты знал Бэйшу?

— Не могу сказать. Лицо покажете — возможно, вспомню.

Лиора удержалась от просьбы принести вещи тётки. Недавно она заинтересовалась чашкой, а теперь не могла повторить мелодию даже вслед за Чао.

— Больше ничего показывать не будем, — сказала Лиора.

Кэн поставил крышку на место. Подошёл ближе, но не стал её касаться.

— Ты это сейчас забыла?

Пока Чао пел, она узнавала каждый переход. Теперь помнила лишь то, что прозвучало всё правильно.

— Да. Я пела её после похорон. Одна, здесь. Много раз.

Кэн отодвинул миску гостя. Лиора хотела спросить, всё ли он сам помнит, но не знала, какой ответ сможет проверить.

— Я слышал, как ты допела, — сказал он. — До того, как Юнь вернулась с подносом.

Лиора притянула бумагу с рисунком, развернула чистой стороной. Записала, что напевала у плиты, а Кэн узнал мелодию. После смеха Юнь одежда гостя стала видна лучше. Потом продолжение пропало, и Чао спел его сам.

Кэн сверил запись и добавил время. Начало указал приблизительно: точное время они не засекали.

— Может, вы устали, — произнёс Чао.

Лиора взглянула на него. Он больше не улыбался и держал ладони над подносом, избегая даже бесполезной попытки коснуться его.

— Может быть, — ответила она. — Но я хочу выяснить.

Юнь подписала рисунок печати. Чао следил за пером с беспокойством, однако обвинять его пока было не в чем. Лиора видела последовательность, а причины не знала.

Кэн прошёл к двери и перешагнул через сумку под скамьёй.

— Давай отнесём чашку в отдельную кладовую, — предложил он. — Запрём, освободим кухню. Потом проверим, что происходит за дверью.

— Нет, постойте, — сказал Чао.

Он вытянулся вслед за ними и потерял очертания у самого края стола. Лиора вернулась на шаг. Гость снова стал отчётливым, судорожно поправил одежду на груди.

— Я там пять месяцев пробыл? — спросил он. — Вы сказали, пять?

— Чашка стояла на полке пять месяцев.

— Мне хватит. Я не занимаю постели. Можете за неё всё-таки не вычитать.

Никто не засмеялся. Чао опустил руку, которой пытался разгладить ворот.

— Не оставляйте меня одного, пожалуйста.

Лиоре захотелось накрыть чашку крышкой, чтобы перестать видеть его лицо. Утром она знала напев Бэйши. Теперь его помнил чужой человек.

Она взяла поднос. За кладовой находилась комната постояльца; отправлять туда непроверенную опасность было нельзя. Сначала надо освободить место для наблюдения.

— Оставим здесь до проверки, — сказала она. — У заднего окна. Посетителей к этому столу не пускаем.

— Тогда половину зала придётся закрыть. От окна вход на кухню.

— Закроем.

Кэн посмотрел на доску с заказами обедов для переправы. Лиора сняла её с крючка и положила лицом вниз.

— Горячее пока не обещай. Кто пришёл за чаем, пусть допьёт в передней части. Новых не сажаем.

Юнь поднялась, однако Лиора попросила её сверить запись с тем, что она помнит. Объясняться с гостями пошла сама.

Лодочники потребовали вернуть плату за чай, раз им не дают допить. Лиора отсчитала деньги. На вопрос об обеде посоветовала заказать в другом месте. Посетитель ушёл, не попрощавшись.

Она вытерла стол, поставила скамью поперёк прохода. Кэн перенёс чашку. Чао замер у окна; при дневном свете он был виден хуже, чем возле огня. Лиора попросила отметить и это.

В четверть двенадцатого пришёл мальчишка от складов: покупатель спрашивал, ждать ли Кэна. Лиора ещё рассчитывалась с последним посетителем.

Кэн попросил мальчишку подождать у входа. Нагнулся за сумкой, достал дощечку для записок. Лиора видела, что он хочет что-то сказать, и опередила:

— Побудь со мной до первой проверки. Мне нужно, чтобы ты был рядом.

Он выпрямился. Она не добавила про тяжёлый поднос и помощь на кухне. Всё это они с Юнь могли сделать сами.

— Побуду, — ответил Кэн. — Предупрежу, что задерживаюсь.

— Тебе могут отказать.

— Могут. Попрошу подождать до следующего часа. Если не успеем, решим тогда.

Он написал записку и отдал мальчишке вместе с монетой за дорогу. Лиора подошла к Кэну, пока он ещё стоял у двери, и на несколько секунд прижалась лбом к его плечу. Кэн обнял её. Из зала донёсся голос Чао, спрашивавшего, долго ли ему стоять, и она отстранилась.

Сумка осталась под скамьёй. Лиора поправила клапан и вернулась к окну. Кэн обещал быть рядом до проверки; этого сейчас было достаточно.

Юнь приготовила новый лист, прижав рисунок печати солонкой. Лиора убрала от чашки посуду для гостей и подвинула табурет для Кэна.

— Ещё раз скажи, — попросила она. — Ты слышал этот напев от меня раньше, чем от него?

— Да. Сегодня у плиты. И вчера, и раньше. Ты его знала.

Чао отвернулся к окну и негромко запел. Лиора узнавала мелодию, пока слышала его голос, но следующей ноты по-прежнему не знала. Она села перед чашкой, положила ладонь возле записи и дождалась, когда Кэн займёт место рядом. Возвращать гостям этот стол было нельзя, пока они не выяснят, что именно она потеряла и как остановить следующую потерю.