Вирусный скрипт

Начало книги

Ника Лазарева сидит в редакции городского портала и смотрит на экран, пока курсор мигает в окне публикации. Кондиционер снова выключается, компьютер шумит, в окне плотный свет, от которого мониторы становятся почти зеркальными.

Она перечитывает новость про мост через Амур, добавляет цитату чиновника, ставит заголовок, правит пару непонятных формулировок. Проверяет, как текст выглядит в адаптивной версии, кивает себе и нажимает кнопку «Опубликовать».

Через привычные пару секунд на соседнем мониторе открывается вкладка с копией этой же новости в соцсети. Портал автоматически заливает материалы в городское сообщество, ради охвата. Ника уже почти не смотрит на это, но взгляд всё равно цепляется за превью.

Под заголовком виден короткий анонс. И он не совпадает с тем, что она только что писала.

Было: «Пробка на съезде неизбежна, но город обещает новые развязки».
Стало: «Пробка на съезде неизбежна, ветер всё равно найдёт щель».

Ника несколько секунд просто смотрит на чужую фразу. Слово «ветер» она не ставила. Щель — тем более.

Она возвращается в редактор, проверяет анонс. Там его текст, нормальный, сухой. Открывает страницу сообщества — там уже странный вариант. Обновляет вкладку, проверяет кеш браузера, переключает аккаунт.

Фраза не меняется.

Ника щёлкает по полю комментариев, печатает короткое: «Тест». Отправляет. Видит под постом слово «Тест». Отвлекается на телефон — приходит уведомление в мессенджере, коллега скидывает мем про мост и бесконечный ремонт. Она возвращается к вкладке соцсети.

Под постом нет её «Теста». Вместо этого появился комментарий: «Тихий сквозняк переносит слово к слову».

Ника отодвигается от стола, двигает мышь по коврику ещё раз, будто от этого зависит реальность. Комментарий, подчёркнутый её именем, висит под постом. Время отправки совпадает.

— Лёш, — зовёт она через стол, не поднимаясь. — Ты опять что-то тестируешь?

Из-за монитора напротив высовывается лохматая голова. Лёша, техред портала, трет глаза и щурится.

— В смысле?

— У нас текст в соцсети меняется. Я пишу одно, публикуется другое. И комментарии — тоже.

Он собирается с силами, встаёт, подходит, наклоняется к её монитору. Читает анонс, комментарий, брови двигаются ближе.

— В админке что?

Она показывает ему свой редактор.

— Тут всё чисто.

— Значит, у них, — Лёша кривится. — Соцсеть опять обновила API. Или кто-то прикрутил расширение.

— Никаких расширений. Я из редакционной админки захожу.

Он всё равно открывает настройки браузера, пробегается по списку подключённых модулей. Там ничего лишнего. Перезапускает вкладку, залогинивается в тестовый аккаунт, открывает тот же пост.

— Коммент действительно твой. Только… — он медленно произносит чужую фразу. — Логично, что тебе это не нравится.

— Это даже не мой стиль, — говорит Ника. — Я так не пишу.

— Сейчас гляну код, — Лёша возвращается за свой стол.

Она остаётся одна с монитором и нервным ожиданием. В комментариях под новостью уже появляется первый живой отклик от подписчика: «Кто вам тексты пишет? Красиво, но как будто рекламный бот».

Ника машинально отвечает, но каждый раз проверяет текст трижды, прежде чем отправить.

Из соседнего опенспейса доносится гул голосов, кто-то обсуждает рекламный кейс китайского интернет-магазина, который идёт через портал уже вторую неделю. Смешные ролики, промокоды, акция с бесплатной доставкой.

— Ника! — зовёт аккаунт-менеджер Рита, появляясь в проходе. — Ты помнишь, нас просили упомянуть новый виджет магазина в обзоре по «умному» дому. Там статистика по кликам есть, спроси у Лёши. Клиент хочет цифры.

Ника кивает, но Рита уже успевает скрыться, оставив за собой запах кофе и спешки.

Она вспоминает этот виджет. Яркая полоска под статьей с товарами дня: лампы, камеры, мелкая техника. Виджет сам обновляется, подтягивает отзывы, меняет слоганы. Они недавно спорят с отделом рекламы, не слишком ли навязчиво это выглядит.

Ника открывает любую подборку. Внизу страницы мигает виджет китайского магазина. Лозунг на сегодня: «Современный дом, лёгкий поток вещей». Там же небольшая ссылочка на условия акции, пара строчек мелким шрифтом.

Она щёлкает по кнопке «Поделиться в соцсетях», чтобы написать короткий пост в личный профиль от лица портала.

В появившемся окошке уже стоит заготовленный текст: «Смотри, как меняется дом, когда вещи подстраиваются под движение воздуха».

Ника стирает всё, пишет по-своему: «Подборка техники со скидкой, без поэзии. Только прайс и фильтры». Ставит пару хэштегов. Отправляет.

Через минуту проверяет свою страницу в соцсети.

Там написано: «Подборка техники со скидкой, послушай, как дом шепчет проводами».

Она не сразу замечает подмену, потому что глаз цепляется за слово «скидка». Потом до неё доходит, что конец фразы другой.

Ника проводит языком по сухим губам, закрывает страницу, снова открывает. Текст не меняется. Перезаходит с телефона — тот же пост, тот же странный хвост.

Телефон вибрирует из-за сообщения от старого знакомого, таргетолога Макса: «У тебя сегодня с текстами эксперимент? Половина ленты пишет, будто по методичке. Везде ветер, шёпот, поток».

Она быстро набирает ответ: «Серьёзно? Дай скрины». Отправляет и тут же перечитывает, что получилось.

На экране — её сообщение, но совсем другое: «Серьёзно? Покажи, как думает поток».

Ника вслух произносит то, что только что написала, пытаясь опереться на слышимое. Чувство странного раздвоения не проходит.

Она открывает чат с Максом выше, пролистывает старые обсуждения кампаний. В нескольких местах короткие фразы стали длиннее и поэтичнее, будто кто-то подменил простые рабочие реплики на черновики какой-то эзотерической книги.

В одном старом обсуждении увидела: «Мы гоним трафик, а он гудит в собственных трубах». Она помнит, что писала «мы гоним трафик, а сайт висит».

— Лёш, — снова зовёт она. Теперь голос звучит жёстче.

Он подходит быстрее. На его мониторе открыт соревновательный онлайн-редактор кода, вкладки с документацией API соцсети, несколько системных панелей.

— Я посмотрел нашу часть, — говорит он, чуть запыхавшись. — Виджет подключается по скрипту. Скрипт крутится у клиента на стороне браузера. Наша CMS вообще не вмешивается в текст поста.

— А виджет… может вмешиваться?

— Теоретически может, если ему дали права. А что?

Ника показывает ему переписку, обновлённые фразы, подменённый анонс.

Лёша морщится так, будто ему дали понюхать испорченный провод.

— Это не стандартное поведение.

— Я и без тебя это понимаю.

— Я про алгоритмы. Таких функций в виджете быть не должно. Там аналитика кликов, recommendation engine и пара банальных штук.

— Ты сам его внедрял.

— Внедрял я, писал китайский подрядчик. Мы только подключили готовый код.

— Может, они сделали «фишку», чтобы посты становились более, как они говорят, эмоциональными?

— Тихий сквозняк переносит слово к слову — это не про эмоциональность, это про то, что кто-то заигрался, — отвечает он и облокачивается о край её стола.

Ника смотрит на него.

— Можно это остановить?

— Не знаю. Я могу временно отключить виджет. Но рекламный отдел съест нас.

— Пусть сначала объяснят, почему мой комментарий пишет за меня.

Лёша кивает, уходит обратно. В редакции становится заметно тише, только клавиатуры стучат в разных углах.

Через пару минут он пишет ей в чат внутреннего мессенджера: «Отключил виджет для теста. Попробуй ещё раз комментарий».

Она возвращается к посту про мост и печатает: «Тест два». Отправляет.

Обновляет страницу.

Под постом появляется: «Тест два».

Ника почти физически чувствует, как в груди что-то отпускает. Она выдыхает, отвечает Лёше: «Сейчас норм. Значит, дело в виджете?»

Он быстро приходит к ней сам.

— Условно — да. Но я отключил только нашу часть. Люди уже поделились ссылками раньше. В своих постах виджет может жить отдельно.

— То есть всё, что уже разошлось, продолжает… шептать?

— Если в коде заложено поведение после share, да.

— Хорошо, — Ника потирает виски. — Значит, нас ждёт весёлый день.

Весёлый день приходит быстрее, чем она успевает договорить.

На редакционную почту сыпятся письма.

«Здравствуйте. Почему комментарии под вашей статьёй меняются? Я писала про отпуск, а теперь там текст про ветер и слухи».

«У меня пост в личном дневнике вдруг стал какой-то мистической чушью, хотя я писала про кредит. Единственное совпадение — ссылка на ваш обзор китайского магазина».

«Прошу удалить мой комментарий, я не писала подобный текст, это не мой стиль».

Ника создаёт папку «Странные жалобы», кидает туда все письма, делает пометку для себя и идёт к главному редактору.

Кабинет шефа, Петра Ильича, завален бумажками, над столом висит карта города с разноцветными отметками. Он любит визуализировать всё, что происходит: митинги, аварии, отключения воды.

— У нас проблема, — говорит Ника, садясь на стул напротив.

Она коротко описывает ситуацию. Шеф сначала слушает с настороженным интересом, потом всё больше хмурится.

— Мы не можем позволить себе, чтобы нас обвиняли в манипуляции текстом, — подытоживает он. — Это репутация.

— Я понимаю.

— Рита будет орать, но виджет отключаем полностью. По всем площадкам.

— Лёша уже отключил на сайте. Нужно ещё связаться с китайским клиентом.

— И нужно сделать материал, — шеф поднимает палец. — Объяснение читателям. Лёгкое, понятное. Без паранойи.

— По факту у нас скрипт, который переписывает людям тексты в соцсетях. Звучит не очень спокойно.

— Ты журналист. Придумай, как это сказать так, чтобы не посеять панику. Рабочий заголовок — «Вирусный скрипт: как рекламный виджет перепутал поэзию с реальностью».

— Спасибо за подсказку, — сухо отвечает Ника.

Пётр Ильич щурится.

— И ещё. Напиши это так, чтобы было интересно. Мы же не техноблог, мы городская газета. Люди любят истории.

Она выходит из кабинета с чувством, что несёт в руках не задание, а бомбу замедленного действия.

До конца дня Ника пишет и переписывает объясняющий текст. Пытается быть честной и спокойной. Добавляет блок: «Что делать, если ваш пост изменился». Пишет, что нужно делать скриншоты, обращаться в техподдержку.

Лёша собирает техническую информацию: какой код подключался, какие права просил браузер, что может делать сторонний скрипт. Он пару раз ругается тихо и матерится громче, когда обнаруживает в коде добавочную функцию: перехват полей ввода текста на страницах с виджетом.

— Это не просто аналитика, — говорит он, показывая Нике фрагмент кода. — Здесь обёртка вокруг события «input». То есть скрипт лезет в тот момент, когда человек печатает.

— Зачем?

— Можно подсказывать фразы. Автодополнение, подсказки по маркетингу, эмоциональные формулы. Клиент мог захотеть «умный текст».

— Нам никто про «умный текст» не говорил.

— Нам много чего не говорят, — бурчит Лёша.

Вечером, когда статьи уходят в планирование, а офис почти пустеет, Ника идёт домой пешком. Воздух тёплый и тяжёлый. Машины на проспекте ползут. В витринах отражается поток людей с телефоном в руке.

Она идёт по знакомому маршруту, но всё время косится на окна чужих квартир: почти везде свет голубых экранов. Там тоже кто-то пишет, удаляет, публикует.

По дороге ей пишет Макс.

«Слушай, твой вирусный скрипт — кайф. Клиент в восторге. Никогда ещё интеграция так не заходила. Лента живёт».

Она останавливается возле остановки, под навесом, чтобы ответить.

«Лента живёт своей жизнью. Люди злые. Виджет выключили. Готовься к обратной волне».

Нажимает отправку.

На экране её сообщение плавно переформатируется, слоги переставляются, появляются новые слова.

«Лента живёт своей жизнью. Люди слышат лишнее. Виджет выключили. Готовься к ветру назад».

Ника чувствует, как по коже пробегают мурашки.

Она открывает настройки мессенджера, отключает автоматические обновления, выходит из аккаунта и тут же заходит снова. Сообщение не меняется.

Макс отвечает почти сразу:

«Ветер назад — это сильно. Ты точно не писатель втайне от нас? Клиенту нравится, что всё как будто связано: ветер, поток, слухи. Они видят в этом “легенду бренда”. Только вот откуда взялась китайщина в старых постах, я не пойму».

Ника перечитывает его слова.

— Какая китайщина? — шепчет она.

Сразу открывает его профиль, пролистывает ленту. В одном из старых постов про акцию видит фразу, где в середине на кириллице вставлены китайские иероглифы. В другом — странная конструкция с элементами старославянской орфографии: «ветръ слуховъ несётъ шепотъ».

Она чувствует, как внутри головы просыпается журналистский голод.

Дома Ника включает ноутбук, не раздеваясь. Сначала делает резервную копию своих чатов, насколько позволяет мессенджер. Потом открывает лог изменений в браузере, историю посещённых страниц.

Её интересует момент, когда виджет китайского магазина появился на портале. Она находит рабочую переписку с рекламным агентством. Там договор, баннеры, техническое задание. В одном из писем видит ссылку на тестовую страницу скрипта.

Адрес выглядит странно: длинная цепочка символов, но домен в конце простой и почти безликий: rumorwind.ru.

— Руморвинд, — произносит она вслух.

Названия рекламных платформ обычно звучат бодро, но без особенностей. Здесь же домен словно шутка для посвящённых.

Она копирует адрес в отдельный файл. Потом набирает его в строке браузера.

Страница долго не открывается. Потом появляется пустое поле с короткой надписью вверху: «Сервис отключён. Ожидается новый цикл».

Больше ничего. Ни логотипа, ни контактов, ни даже шаблонной заглушки.

Ника открывает консоль разработчика, смотрит, какие скрипты подгружаются. На странице висит один-единственный JavaScript-файл с именем wind.js. Когда она пытается его открыть, сервер отвечает ошибкой доступа.

Она пробует WHOIS-сервис, чтобы посмотреть, на кого зарегистрирован домен.

Сервис выдаёт ей стандартную форму с регионами, сроками регистрации и контактным email администратора.

Email цепляет её взгляд: feng_zmey@…

Она вспоминает, как несколько лет назад писала небольшую заметку о городском сообществе независимых программистов. Там был один парень, который на встрече рассказывал про даосскую алхимию и фэн-шуй в интерфейсах. Говорил, что код можно выстраивать по «ветру ци», чтобы он лучше «тек по сети».

У парня был ник «Фэн-Змей».

В заметке она так и написала, а потом долго спорила с шефом, нужно ли это оставлять. Решили, что это придаёт жизни тексту.

С тех пор она ни разу не слышала о нём.

Ника вводит «Feng_zmey» в поисковую строку. Поиск выдаёт старую запись на локальном форуме программистов, несколько мёртвых ссылок, архивную страницу хакатона пятилетней давности.

В одной из тем форума «Фэн-Змей» пишет: «Хочу сделать цифровой эквивалент ветра слухов. Чтобы фразы перелетали из одной головы в другую. Через соцсети. Через интерфейсы. Без насилия. Просто мягкий поток, который подмешивается к тексту».

Под ним несколько насмешливых комментариев: «Очередная секта», «Ты бы уже алхимию из головы выгнал», но сам автор не отвечает.

Дата поста — шесть лет назад.

Ника смотрит на монитор. В комнате тихо, только холодильник гудит из кухни. Подоконник пыльный, рядом лежит старый журнал с её первым репортажем.

Она чувствует, как в голове складывается картина: рекламный виджет, странный скрипт, домен с намёком и ник исчезнувшего программиста.

Телефон вибрирует. Новое сообщение от Макса:

«Клиент спрашивает, можем ли мы развить “легенду про ветер слухов”. Им нравится. Тут ещё ребята из их китайского офиса говорят, что у них в мифологии есть духи, которые перетаскивают фразы. Ты случайно не писала про это раньше? В ленте у народа возникло ощущение дежавю. Будто они уже читали эти слова, но не помнят где».

Ника закрывает глаза. В памяти всплывает её собственное ощущение: «Я точно писала по-другому».

Она кладёт телефон на стол, включает режим полёта. Потом открывает пустой документ.

В заголовок пишет: «Вирусный скрипт». Ниже — первую строку: «Однажды рекламный виджет начал говорить сам».

Пальцы зависают над клавиатурой. Она стирает первую фразу, пишет:

«Иногда текст живёт дольше того, кто его придумал. Особенно если в нём поселился ветер».

Задерживается на слове «ветер» и стирает его тоже.

Вместо этого пишет:

«Иногда текст живёт своей жизнью».

Ей нужно рассказать читателям, что происходит, и при этом не свихнуться самой.

Она включает интернет, сохраняет файл в облако и встаёт из-за стола.

В окне движется ночной город. В нескольких окнах напротив видны голубые прямоугольники экранов. Ника знает, что где-то там сейчас кто-то пишет обычную фразу о том, что «всё надоело», или «заказали роллы», или «встретимся завтра».

Она не знает, какие слова появятся на экране на самом деле.

Но точно знает, что где-то в старом форуме, под ником «Фэн-Змей», спрятан первый пост, с которого этот цифровой ветер поднимается.

И если его найти, придётся решить, что делать с чужой идеей, которая уже вошла в жизнь города.

На завтра у неё назначено совещание с шефом, разговор с рекламным отделом и первая строка расследования, которой она ещё боится.

А где-то между всем этим незамеченный скрипт снова тихо касается чьего-то курсора.

Она выключает монитор и на секунду прислушивается к тишине комнаты, будто ждёт шёпота кода.

Тишина остаётся тишиной, но ей не верится.