Глава 1. Конвой для обвиняемого

2064 год. День 1, 05:30–08:00. Горная дорога к Тарнской долине.

На повороте машину качнуло, и стяжка врезалась в запястья. Подложенная под неё ткань сбилась ещё на подъёме. Поправить её связанными руками не получалось, а охранник напротив следил за моими пальцами и поднимал глаза, когда я шевелился.

Попросил ослабить крепление. Охранник проверил зазор между лентой и кожей, поправил ткань сам. Когда потянул мои руки к себе, заболело плечо. Он заметил это и сразу отпустил.

На груди у него работала камера. Меня везли к Тарнскому узлу для проверки следов, связанных с материалами Сармы. В разрешении значился осмотр в сопровождении комиссии с сохранением статуса обвиняемого.

Дорога пошла круче. Водитель переключился на внутреннюю связь и сообщил, что головная машина остановилась у осыпи. Через его плечо был виден поворот: светлая порода перекрыла полотно почти до ограждения. По внешнему краю оставался проход, куда сейчас пыталась подать задним ходом машина связи.

Машина встала поперёк дороги, передним колесом у бетонного края. Между кузовом и осыпью оставалось место только для человека.

Попросил охранника вызвать начальника. Он передал трубку. Начальник охраны отвечал с раздражением: проход осматривают, колонна ждёт. Объяснил, что машину связи надо вернуть назад, пока она не загородила выход. Если впереди начнётся стрельба, тягач за ней останется на месте.

— Порядок движения определяю я, Круглов.

Трубку забрали. Наш водитель продвинулся на полкорпуса, сократив промежуток до следующего фургона. На его задней двери виднелась полоска архивной пломбы.

Над осыпью держалась пыль, под ней белел свежий излом камня. Дорога перед завалом была пуста. Охранник посмотрел вперёд и расстегнул удерживающую ленту на автомате.

Первый аппарат прошёл вдоль склона. Его плоский корпус исчез за фургоном. Удар пришёлся в бок машины, и по нашей крыше застучали мелкие осколки. Водитель пригнулся к рулю. Охранник схватил меня за ворот и стянул с сиденья.

Второй взрыв прозвучал впереди. Антенна машины связи переломилась, ударила по крыше и повисла на кабеле. Из передней части колонны стреляли короткими очередями. Маленький аппарат метнулся к архивному тягачу, но рассыпался над кабиной под огнём охраны.

Охранник открыл дверь со стороны склона. Водитель переспросил, выходить ли ему. Начальник требовал оставить проезд свободным, но выполнить это мешала машина связи.

Показал на фургон впереди. Аппараты заходили на него с двух сторон; следом один повернул к оборванной антенне. По нашему кузову пока не ударили. Архивные модули снаружи выглядели обычными грузовыми, однако нападавшие сразу выбрали нужный транспорт.

Охранник вытолкнул меня из машины и прижал к колесу. Оттуда увидел Веру. Она лежала у машины связи с открытым кофром. По её знаку боец пополз к кабине.

Начальник охраны добежал до нас пригнувшись. Прижимая гарнитуру к окровавленной щеке, потребовал отвести нашу машину под скальный выступ: там можно было собрать людей. Впереди взревел тягач, и начальник обернулся.

Тягач пошёл к осыпи. Его водитель смотрел на экран и поворачивал руль вправо, туда, где за бетонным краем начинался обрыв. Служебная разметка на стекле мигала зелёным: направление считалось свободным. Видел её из-под поднятой двери кабины. Одновременно под рёв мотора проступил чужой голос.

— Вторую вправо. Интервал держать.

Гарнитуры на мне не было. Голос пришёл из промежутка между тягачом и ограждением. По асфальту тянулась колея, которой секунду назад не существовало. В ней стояла бурая вода. След уходил через бетонный край, а дальше на миг показался покосившийся борт старой тюремной машины.

Водитель тягача добавил газ. Его переднее колесо упёрлось в ограждение, и мотор снова поднял обороты. Из кабины он выкрикнул, что выезжает по указателю. Охранник рядом со мной привстал, собираясь бежать следом. Пришлось ухватить его связанными руками за штанину.

Попросил смотреть на бетон, на настоящие камни перед колесом. Он выругался, но опустился обратно. Старая колея оставалась перед глазами; хотелось поставить в неё ногу, потому что за машиной в том повторе был виден свободный путь.

Пепел удерживал незавершённое движение погибших, и живой человек мог продолжить его собственными руками. Тягач толкал ограждение работающим двигателем. Водитель видел съезд, которого здесь больше не было.

Начальник уже кричал ему остановиться, но тот отвечал про зелёную стрелку. Колесо тёрлось о бетон. Я указал на нижний люк под ступенью кабины: у таких тягачей через него добирались до ручного отключения внешнего управления. С подобным приводом работал, когда был ремонтником. Начальник спросил, смогу ли открыть. Поднял перед ним стянутые запястья. Он секунду смотрел на них, затем приказал охраннику снять крепление.

— До кабины и обратно. За тобой идёт мой человек.

Лента разошлась под ножом. Пальцы плохо слушались, когда опирался на дорогу. Охранник перебежал вместе со мной к тягачу. У кабины пришлось переждать очередь с противоположного склона. Пули ударили над дорогой, и на ворот посыпалась каменная крошка.

Водитель всё ещё пытался выехать вправо. Добрался до ступени, потянул защёлку сервисного люка, но она не поддалась. Попросил инструмент. Охранник сунул мне складные пассатижи и развернулся к дороге. Его автомат грохнул над самой головой; после выстрелов несколько секунд звенело в ушах.

Люк открылся со второго рывка. Внутри была знакомая рукоять со скобой. Потянулся больной рукой за край ступени, и плечо свело. Пришлось упереть колено в шину и отжать скобу здоровой рукой.

Рукоять не шла под нагрузкой. Закричал водителю, чтобы убрал ногу с педали. Обороты упали, удалось довести рукоять отключения до упора. На стекле погасла зелёная полоса.

Через открытую дверь показал ему бетонное ограждение. Он потрогал щёку ладонью, потом медленно повернул руль влево. Тягач отступил от края. Охранник освободил дорогу, а начальник помог водителю машины связи сдать назад. Когда появился проход, тягач провели мимо неё под выступ скалы.

Старая колея исчезла. За ограждением торчал обломок прежней опоры с полосой ржавого металла. Сзади заскрежетал фургон, и пришлось повернуться к нему.

Его водитель сдавал назад, уходя от налёта. Заднее колесо сорвалось с кромки и попало в водоотводный кювет у склона. Фургон накренился, ударился кабиной о камень. Задние двери распахнулись. Изнутри выпал ящик и раскололся на дороге.

Ольга выбралась из накренившегося грузового отсека. Она держалась за поручень обеими руками и звала охрану. За её плечом архивист пытался поднять второго, но у него самого кровь текла по шее. Ольга спустила на дорогу свёрнутую куртку, велела первому садиться на край и стала помогать ему выбраться.

Боец подхватил мужчину под мышки. Ольга удержалась на пороге и полезла за вторым. Мне оставалась кабина: водитель шевелился, но наружная дверь была прижата к камню.

До водителя можно было добраться через разбитое окно. За сиденьем стоял защищённый контейнер с оторванным ремнём крепления. Ручка оказалась передо мной: потянув за неё, можно было освободить место.

Водитель схватил меня за рукав. Ремень безопасности удерживал его на сиденье, замок оказался под перекошенным сиденьем. Мужчина открывал рот, но стрельба заглушала слова. На виске застрял кусок стекла.

Подтянул контейнер к окну, но тот зацепился нижним углом. Отпустил ручку, перелез грудью через край и стал искать крепление ремня. За спиной Ольга требовала, чтобы раненому придержали голову.

Следующий аппарат ударил фургон сверху. Меня бросило на водителя, в плече рвануло так, что потемнело в глазах. Потянуло горячим пластиком. Охранник схватил за пояс и потянул наружу, но пришлось вцепиться в раму.

— Нож дай. Он пристёгнут.

Охранник вложил нож мне в ладонь. Перерезал ремень и велел водителю опереться ногой о сиденье. Тот попытался, застонал и обмяк. Вытащить его одному не удалось. Позвал охранника ближе, объяснил, где держать, и мы вдвоём протащили мужчину через окно.

Контейнер остался в кабине, где из-под приборной панели уже выходил дым. Перенесли водителя за камень. Пальцы у меня разжимались сами, и выпавший нож поднял охранник.

Ольга с бойцом вытащили второго архивиста. Мужчина лежал на боку, прижимая руку к животу. Она проверила, дышит ли он, затем повернулась к фургону. В открытой двери был виден пристёгнутый к стойке накопитель. Ольга шагнула к нему, но над дорогой опять зажужжало.

С головной машины ударили по аппарату. Он отвернул к её огневой установке и взорвался у крыши. Через мгновение из-под капота пошёл огонь. Расчёт успел спрыгнуть за бетонное ограждение; один боец тащил другого за ворот. Начальник направил к ним двух охранников, а Ольге велел уходить от фургона.

Она ещё смотрела на накопитель. Потом присела рядом с архивистом и прижала его ладонь к повязке. Когда подошёл боец с носилками, помогла переложить мужчину. За её спиной в кузове занялся огонь.

За скальным выступом нас принял медик. Водителя положили у колеса тягача. Объяснил, как его держал ремень, и отступил, освобождая место. Рубашка у локтя промокла от чужой крови.

Вера появилась со стороны машины связи. Прижимала к груди раскрытый кофр; из одного отделения торчал вырванный кабель. Она вынула пенал с физическим ключом и убрала под бронежилет.

Повреждённый передатчик продолжал восстанавливать внешний канал. Отключить его с пульта не удавалось. Вера показала начальнику мигающий индикатор и объяснила, что повторные попытки оставляют колонну доступной для обнаружения. Тот отправил нас к задней панели под прикрытием охраны.

Удерживал снятую крышку коленом, пока Вера разъединяла питание. Больную руку прижал к животу. Она переставила крышку сама. После отключения индикатор погас; связист проверил свой переносной комплект и подтвердил, что местная связь сохранилась.

Вера спросила, не было ли удара по плечу. Сказал про окно фургона. Она подтянула сползшую лямку моей поддержки и остановилась, дожидаясь, пока я выпрямлюсь. Хотелось задержать её руку у себя на груди. Вместо этого придержал застёжку, которую она не могла нащупать сквозь перчатку.

— Пальцами пошевели.

Пошевелил. Вера посмотрела на руку, потом на меня и попросила медика осмотреть плечо перед выездом. Начальнику охраны она объяснила только, что я пока могу идти. О снятии сопровождения не просила.

Последний замеченный аппарат ушёл за склон. Охрана следила за небом, пока остальных собирали под выступом. Сидя у колеса, сверял людей с отметками бойца. Все добрались до укрытия; троих пришлось нести.

Тот же боец принёс обломки аппарата, упавшего рядом с тягачом. Сначала их осмотрел специалист охраны. С его разрешения Вера присела над расколотым корпусом. Внутри сохранилась пластина со служебной меткой. Её край почернел, однако знак базы Содружества читался.

Ольга остановила связиста, собиравшегося вынуть пластину. Сфотографировала корпус, затем метку крупно. Попросила бойца повторить на запись, где лежали обломки. Он показал на дорогу и назвал машину, рядом с которой их поднял. После этого Вера получила доступ к уцелевшему разъёму.

Строки журнала появлялись с пропусками. Когда корпус начал нагреваться, Вера отключила питание. Сохранённый фрагмент вывела Ольге отдельно.

В нём стояло обозначение тарнской маски. По объяснению Веры, это был подготовленный набор признаков для распознавания целей. Дата подготовки предшествовала решению комиссии о нашем выезде. Ольга достала копию решения, положила рядом с прибором и сняла оба времени в одном кадре.

Начальник спросил, доказывает ли метка, что нападали свои. Вера ответила, что принадлежность детали ещё не устанавливает оператора. Ольга добавила в запись его вопрос и её ответ. Журнал показывал раннюю подготовку, но имени отдавшего приказ в уцелевшем фрагменте не было.

Я рассказал про заходы на архив и антенну. Ольга уточнила, откуда смотрел. Показал нашу машину и место у колеса. О тюремном конвое смог сказать меньше: слышал обрывок команды и видел колею поверх асфальта. Связист проверил запись текущего эфира. Такой команды в ней не нашлось.

К половине восьмого раненых устроили в уцелевшем транспорте. Медик осмотрел плечо и закрепил руку удобнее. Попытался помочь с носилками, но боль вернулась сразу, и пришлось уступить место охраннику.

Ольга сверила пломбы оставшихся носителей. Два полных исходных комплекта уцелели. Третий остался в фургоне вместе с контейнером. Из выгоревшей машины их уже не достать. Опубликованные Сармские материалы хранились за пределами долины; мы потеряли местную копию и возможность предъявить её здесь в прежнем составе.

В запись об утрате Ольга включила своё решение вывести архивистов. Дала мне прочитать строку о водителе. Там было сказано, что контейнер я оставил в кабине, когда вытаскивал водителя. Подтвердил и подписал рядом. Она поставила время и пошла проверять крепление носилок.

Начальник охраны подозвал меня к машине. Протянул автомат бойца, который теперь сопровождал раненого, и выдал два магазина. В листе временной передачи оружия уже стояло моё имя. Автомат следовало вернуть по первому требованию; двигаться предстояло рядом с назначенным охранником.

— Это не назначение командиром.

— Понял.

Расписался здоровой рукой, проверил магазин и предохранитель. Начальник забрал лист, убрал стяжку в карман и отправился вперёд.

Мы тронулись до восьми. Горевшую машину оставили у осыпи, и водитель тягача провёл остальных через узкий проход вручную. С поворота открылся спуск в долину. Связист принял ответ городского поста, переспросил номер нашего допуска и передал начальнику: заранее выданные пропуска больше не действовали. Я придвинул автомат к здоровой руке, чтобы освободить место для раненого водителя. Тот попросил воды, и до следующего поворота пришлось держать флягу у его рта.