Глава 1. Дом, которого нет в списке

Период: 2062 год. День 1, раннее утро.
Место: южная окраина Сармата, сектор миротворческого контроля.

Замок закусило на втором обороте. Прижал дверь коленом и потянул ключ к себе, пока не сдвинулась старая тяга. Павел отсчитывал время до входа, а из дома доносился скрежет металла. Через пролом в заборе я видел очередь к водовозу. Люди с пустыми вёдрами ждали проверки документов. До них было меньше ста метров.

На карте дом обозначался нежилым узлом водоснабжения; в списке жилых адресов его не было. «Свод» отметил подготовку диверсии после ночных включений двигателя и разгрузки ящиков. Мы должны были проверить дом и доставить подозреваемого живым. Фамилию нам не дали.

Павел дал мне ещё полминуты, когда я объяснил, почему нельзя выбить дверь: сорванное полотно перекроет проход. Водовоз скоро должен был уйти к северным лагерям. Если здесь собирали заряд, проверку требовалось закончить до его выхода.

Павел стоял за кирпичным столбом. Кирилл Седов наблюдал крышу через камеру разведчика. Наземнику с турелью отвели сектор до задней двери. Такие замки я ремонтировал в заводских насосных. Приподнял полотно, разгружая нижнюю тягу.

Внутри щёлкнуло. Сообщил Павлу, что вход открыт, и первым переступил порог. Раньше перед входом Вера проверяла изменения маски цели. Теперь отметка приходила без её голоса. После Кадира она прекратила личные разговоры; за восемь месяцев отвечала только по службе. Я всё ещё оставлял перед движением паузу для её замечания.

В прихожей пахло мокрой одеждой и разогретой изоляцией. Женщина на полу подхватила ротор насоса, чтобы он не покатился к моим ногам. Велел оставить железо и показать руки. Из кухни вышел мужчина с разводным ключом. Заставил его положить инструмент и отступить к окну.

Женщина сказала, что в задней комнате спит сын. Попросил позвать его: пусть выйдет с пустыми руками. Павел поставил мужчину лицом к стене. Наземник зацепился за порог, Кирилл поправил маршрут. Жёлтая рамка охватила разобранный насос.

В кухонной нише были крепления для оружия и банка с винтами. Мужчина объяснил, что здесь находился пост охраны водовода. Семья поселилась зимой, после разрушения их дома. По его подсказке достал коробку с документами над плитой.

Совет разрешил Ильясу Рамину с женой Даной и сыном Амином жить в насосной до восстановления дома. В задании значилось: «Постоянное население отсутствует». Павел велел проверить разрешение на пункте, а пока снять нишу.

Камера прочитала крепления. Появилось: «Вероятное перемещение вооружения перед проверкой». Отсутствие оружия повысило оценку угрозы. Подтверждением служили прежний снимок ящиков и ночные включения двигателя.

Ильяс объяснил, что насос запускали ночью, пока была вода. Утром обмотка сгорела. Он показал на почерневшую проволоку, но Павел вернул его лицом к стене. У Даны дрожали поднятые пальцы. В задней комнате стукнуло.

Наземник подъехал к лёгкой перегородке. В щели дверного проёма двигался длинный металлический предмет. Рамка на экране покраснела, Кирилл сообщил о контакте справа. Дана шагнула к проходу, выкрикнув, что там сын. Вернул её за кирпичный выступ. Турель повернулась к перегородке, пока Павел проверял руки Ильяса.

— Стой, там ребёнок!

Первая очередь пробила гипс и ударила в дверной косяк. Мне в щёку прилетела крошка. Дана осела у стены; из комнаты донёсся удар, затем мальчик закричал. Рамка сопровождала металл. В журнале горело разрешение на огонь, выданное перед входом.

До кнопки на боковине я не успевал дотянуться. Навалился на поворотный блок, отжимая ствол вверх. Привод тянул обратно, основание проехало по плитке и прижало мой ботинок к кухонной тумбе. Вторая очередь ушла в потолок. Штукатурка посыпалась на затылок, за воротник.

Вставил монтажный ключ между кожухом и рамой. Передача дёрнулась, рукоятка ударила по запястью. Ствол замер под потолком, Кирилл снял питание. Велел включить тормоз. Павел уложил Ильяса на пол, а я перешагнул платформу.

Мальчик лежал за перевёрнутым табуретом. Из его ладони торчало крыло металлического самолёта. Длинный стержень, принятый камерой за ствол, оказался ручкой: за неё игрушку катили по полу на маленьких колёсах. Амин прижимал самолёт к груди. На запястье темнела полоска крови.

Опустил оружие и присел. Когда мальчик оттолкнул мою руку и закричал громче, позвал его мать и отступил. Кожу рассёк осколок косяка, пуля прошла выше. Дана разжала его пальцы. Самолёт упал на бок; одно колесо продолжало вращаться.

Дана прижала салфетку из нашей аптечки к порезу. Объяснил, сколько времени её не отпускать. Амин следил за моими руками и хватался за материнский рукав, когда я тянулся к карману. Попросил вызвать медицинскую машину.

Кирилла отправил снять игрушку. Вытащил ключ из привода: рабочую грань смяло. Поворотный блок требовал разборки, запасного у нас не было. Отметил повреждение, чтобы на следующей позиции не включили автоматическое сопровождение.

Павел поднял Ильяса и разрешил подойти к дверному проёму. Тот присел, заговорил с сыном. Амин не отпускал мать. Отец протянул ладонь к его лицу, замер и убрал руку. На скуле Ильяса темнела ссадина: он ударился о пол.

В записи контакт мелькнул в щели на полсекунды. Камера распознала оружие по длине и блеску. Разрешение на сектор подписал Павел. Кирилл объяснил, что голосовой запрет не действовал: требовалась остановка с терминала либо Красный отказ. В это время Кирилл наблюдал за крышей.

Снимок игрушки Кирилл приложил без возражений. Потом увеличил дверную щель в записи огня и задержал палец над рамкой. Павел напомнил, что надо наблюдать за улицей. Разведчик расходовал заряд; пришлось посадить его и наблюдать вручную.

После выстрелов очередь у цистерны распалась. Люди смотрели на дом из-за забора. Водитель ждал разрешения продолжать выдачу. Пустые вёдра остались возле машины.

Ильяс поднялся и показал на люк возле плиты. В подвале шла вода: верхний вентиль сняли с насосом, а нижний он не успел закрыть. Когда стих плач, я услышал капли. Павел остался с семьёй, отправив меня проверить течь.

По пяти кирпичным ступеням спустился к трубе на высоте груди. За ней находился вентиль. Вода из соединения текла к разбитому кабельному коробу; из лужи торчал обрывок изоляции.

На последней ступени пальцы левой руки сжались без моего усилия. Ладонь повернулась к трубе; в запястье возникло сопротивление неподвижного колеса. Перед вентилем проступила чужая кисть. Большой палец прижимался к ободу, остальные тянули его вниз.

Движение оборвалось до поворота. Моя рука повторила его, потянув за собой плечо. Я качнулся вперёд и ударился грудью о трубу. Фонарь скользнул по воде, высветив оголённый конец кабеля у подошвы. Отдёрнул ногу на ступень и взялся за кладку. Во рту появился кислый вкус, свет расплылся.

На оклик Павла ответил, что линию надо обесточить. Ильяс подсказал, где рубильник. Наверху щёлкнуло. Подождал, пока перестанет тянуть руку, и проверил кабель прибором.

Человек мог погибнуть раньше, чем закрыл вентиль. Отголосок повторял сохранившийся жест. Ладонь снова попыталась сомкнуться на ободе. Прижал её к ступени: идти за таким движением без проверки после Кадира не хотел.

Перешёл к вентилю по выступу вдоль стены. Колесо подалось после двух рывков, течь замедлилась. За корпусом находился жестяной кожух с новым винтом. На кирпиче сохранилась царапина: кожух недавно сдвигали. Когда свет фонаря прошёл по нижнему краю, внутри блеснул обрывок прорезиненной ткани.

Дождался Павла с камерой и перекрыл воду ещё на четверть оборота. Колесо прошло участок, на котором оборвалось чужое движение. След исчез, но отвёртку пришлось взять правой рукой: левая не слушалась.

Снял кожух и достал свёрток. В нём были три регистрационных жетона задержанных и листок. Такие пластины с номером и именем выдавали на перевалочных пунктах. Один жетон был погнут, на другом сохранился обрывок шнура. Положил находку на трубу.

Павел снял полость и попросил разворачивать ткань медленно. На краю листка стояло имя Лейлы Азар. Рядом был напечатан служебный код «Контура-П» с номером операции. Ниже шли номера жетонов и две даты. Последняя — за неделю до нашего прихода.

Убрал руку от бумаги. Имя Лейлы было знакомо по Кадиру: она собирала сведения о людях, оставшихся за строками отчёта, который я подписал. Теперь её имя лежало на трубе в доме, обозначенном пустым. Я пытался разобрать даты, но цифры двоились. Пришлось присесть на ступень и упереться затылком в стену.

На вопрос Павла о следе кивнул. Для протокола годились полость и свёрток; чужую руку камера не записала. Попросил минуту: я пока не мог встать без опоры.

Когда поднялись, Ильяс наклонился к прозрачному пакету с жетонами.

— Салеха нашли?

Салех Тар работал с Ильясом на водоводе. В феврале его увезли; семье сообщили номер жетона. Ильяс пытался прочитать имя сквозь пакет, но Павел отвёл его за свою спину. На погнутой пластине стояло это имя.

Ильяс попросил жену увести сына. Павел велел остаться. Мужчина признал, что Лейла приходила дважды, расспрашивала о Салехе. Тайник не показывала. Кожух открывали наши люди, когда закрывали пост.

Номеров жетонов в реестре задержаний не было. Салех нашёлся только в карточке работников водовода. Кирилл предположил, что его отпустили до переноса сведений в общую базу.

— Тогда где он? — спросила Дана.

Павел отправил номера на повторную проверку и запросил имя Лейлы. Отметка о розыске была доступна. Он велел оформить взрослых как пособников, ребёнка доставить отдельно, с матерью.

Я сказал, что для задержания Амина нет основания. Порез требовал осмотра, однако это не превращало медицинскую помощь в доставку на проверку. Павел выслушал и повернул ко мне терминал: если я не согласен с пакетом, следует оформить отказ. Машина должна уйти до смены коридора.

В форме семье присвоили одну категорию. Открыл детскую строку, указал возраст — восемь лет — и приложил снимки. Красный отказ потребовал мою фамилию и запись с камеры. Вписал ошибку распознавания игрушки как оружия. Этот факт я мог подтвердить.

Строка Амина вышла из пакета. Дана стала сопровождающей; её проверку отложили до осмотра сына. Павел принял отметку. Ильяс оставался в списке.

— Этот отказ подтверждаю, — сказал Павел. — Следующий будешь объяснять Кастину письменно.

— У нас против него только бумага в стене. За что мы его забираем?

Павел напомнил о признанном контакте с Лейлой. На пункте можно выяснить, кто ещё приходил, откуда взялись жетоны и куда делся напарник. Здесь он не собирался оставлять подозреваемого до следующего ночного включения двигателя.

— Он насос разбирал, — сказал я.

Обмотка почернела, пахло горелым лаком. Если привезти новый статор, Ильяс мог бы показать, как работает насос. Павел посмотрел на часы: дорога открывалась, деталь ещё надо было найти. Турель была сломана, за забором собиралась очередь.

На пункте были люди для опроса и помещение. Мы успевали отвезти задержанного с находкой. Если проверять всё здесь, водовоз уйдёт без прикрытия. Павел говорил о необходимых делах, и я спрятал своё согласие среди них.

Внизу формы требовалось подтвердить доставку подозреваемого живым. За этим я утром и открывал дверь. На пункте найду проверяющего, покажу снимок обмотки и разрешение совета. Там разберутся; главное — довезти Ильяса. Я выбрал его строку и расписался.

Стяжки затянули перед камерой. Мужчина посмотрел на свои руки и попросил не увозить ключ, оставленный у окна: без него жена не сможет собрать насос. Павел разрешил Дане забрать инструмент. Она завернула его в тряпку, положила рядом с ротором и заставила меня назвать пункт, куда доставят мужа.

Адрес записала на обороте разрешения. Обещал указать, что оружия не обнаружено. Она дождалась записи в журнале и спросила, сохранится ли она при передаче другому подразделению. Подтвердил, что приложение входит в пакет доставки. Дана прочла строку и убрала бумагу в карман сына.

Кирилл выкатил платформу и закрепил стопор красной лентой. Турель смотрела вверх. Амин обошёл её по широкому кругу, неся самолёт за крыло. Дана вела его к медицинской машине. Ильяс дождался, пока сын сядет, и Павел повёл его к транспорту.

Закрепил находку в ящике. Операция значилась успешной: подозреваемый взят живым, потерь в группе нет. Повреждение турели ушло в ремонтную ведомость, ранение Амина — в приложение. Общую оценку можно было принять, не открывая приложения.

На закрытом канале пришёл новый приказ. Павел перечитал его, прежде чем передать мне. Требовалось установить местонахождение Лейлы Азар. Старший лейтенант Вера Мельник исчезла вместе с ней; при ней находился секретный носитель исходных данных. Мои прежние контакты полагалось учитывать как вероятный маршрут связи. О любом обращении Веры я должен был сообщить до ответа.

Подтвердил получение и открыл последнее сообщение Веры. После Кадира она предложила назвать то, что осталось за пределами отчёта. Я попросил подождать. За восемь месяцев ни разу не вернулся к разговору.

Теперь над строкой появился знак записи действий. Закрыл переписку. Павел посмотрел на меня, но ничего не спросил. Мы оба знали, что приказ получен. Убрал терминал на колено и сел напротив Ильяса.

Когда машина тронулась, Ильяс прочёл фамилию на форме. Лента награды Кадира выглядывала над ремнём; я носил её по уставу. Павел говорил, что первым меня поздравили у выхода, но лица я не помнил. На фотографии из архива чужая ладонь лежала у меня на плече.

Ильяс перевёл взгляд с ленты на моё лицо.

— Денис Круглов. Когда меня приговорили? Сегодня, пока вы были в подвале, или до того, как вы открыли дверь?

Машину качнуло на выбоине. Я придержал его за плечо, чтобы он не ударился связанными руками о ящик. На экране оставалось моё подтверждение доставки с отметкой времени. Открыл поле дополнений и начал записывать, что оружие в доме не обнаружено. Ильяс смотрел, как движется мой палец, а транспорт вёз его к проверочному пункту.