Пролог

После прощания я вернулась в дедов кабинет и села разбирать счета. На одном стояла его пометка: «Уточнить, за что». Я отложила лист, чтобы спросить, и только тогда вспомнила, что спрашивать больше не у кого. Сегодня я ошиблась дважды.

Деда мне не показали. Родственники сказали, что он сам просил закрытого прощания, и я не стала возражать. Теперь хотелось увидеть его руку, которой он придерживал счёт, проверяя подсчёты.

В дверь постучал мужчина, привозивший деду семейные бумаги. Он поставил на стол книгу с медной застёжкой.

— Семён велел передать вам. Здесь нужно расписаться.

— Дом ведь уже оформлен на меня.

— Это о принятии хозяйства. Семейная запись.

Я открыла книгу на вложенном листке. Подпись деда стояла внизу, под несколькими строками. Он успел сделать и это.

— А расходы тоже теперь мои?

— По ремонту всё остаётся, как договаривались.

Платить за дом предстояло из моих заказов, а работать сегодня никак не получалось.

— Окна доделают?

— Нужно связаться с мастером. Его номер у Семёна в тетради.

Мужчина достал ручку, но я взяла свою. Сначала следовало прочитать запись. Обычно дед торопил меня в таких случаях: мол, всё проверено, чего сидеть. Сейчас торопить было некому, а я всё равно чувствовала, что задерживаю человека.

Под листком лежала записка: «Нина, дом пока не продавай. Сначала разбери бумаги. Семён».

Продавать я и не собиралась. Дед передал мне дом ещё при жизни, а я обещала помочь с ремонтом. Я прочитала строки о принятии хозяйства и поставила подпись рядом с его именем.

— Книгу заберёте?

— Она остаётся у вас.

Проводив мужчину, я убрала книгу в шкаф. Пришло сообщение заказчика. Он ждал восстановленный лист. Я написала, что пришлю фотографию завтра, и вернулась к счетам.

Из окна тянуло. Дед собирался поправить раму до осени; я нашла его тетрадь и обвела номер мастера. Вечером нужно было позвонить. Мне хотелось услышать, как дед из соседней комнаты спрашивает, долго ли ещё я буду возиться. Пока можно было закончить то, что он оставил.