Глава 1 Улов для большой фотографии.
Восьмое октября две тысячи двадцать шестого года, раннее утро. Море у побережья Ливадии.
Катя придержала лодку за нос, пока я закреплял уключину. Дочь забралась внутрь и подала весло. До глубины, где можно опустить мотор, пришлось грести.
Лодку купил в конце лета. После первой поездки пришлось ремонтировать мотор, запчасти обошлись дороже, чем рассчитывал. Теперь лодка шла хорошо, и хотелось наконец вернуться с приличным уловом.
Катя затянула ремень спасательного жилета и проверила телефон. Связь была, и дочь отправила сообщение Юрию Седову. Он сегодня возился с катером неподалёку от места нашего спуска и просил дать знать, когда вернёмся. Я обещал дочери управиться до обеда: у неё оставались школьные задания, у меня ждал заказчик.
Едва отошли от берега, телефон в кармане коротко завибрировал. На экране было банковское напоминание о платеже. Убрал его, прежде чем Катя успела повернуться, и прибавил газ. Дочь придержала сумку, которая съезжала со скамьи.
Утром она прислала мне страницу университета во Владивостоке. Собиралась учиться морской биологии и теперь хотела обсудить, куда надо ехать на день открытых дверей. Я попросил оставить разговор до обратного пути. Впереди как раз показались птицы над водой. Катя закрыла страницу и спросила только, помню ли я дату. Пришлось признаться, что ещё не посмотрел.
Мы сбавили ход, и я отпустил приманку за корму. Катя убрала сумку под скамью и освободила проход. Она с детства ездила со мной, но я всё равно напомнил ей не наступать на леску. Она показала на пустой пол у своих ног и отвернулась к воде.
Степан ещё с июня присылал фотографии тунцов. Уверял, что на такую рыбу найдётся покупатель и одного улова хватит на мой ближайший платёж. Попросил Катю снять улов, если повезёт. Представлял себя возле огромной рыбы: с такой фотографией покупка лодки выглядела бы разумнее.
Катушка затрещала, когда я потянулся поправить воротник. Удилище согнулось, леска пошла в сторону. Сразу взял его обеими руками и попросил Катю убрать вторую снасть. Она вынула её из держателя, положила под скамью и села ближе к середине. Лодку разворачивало кормой к натянутой леске.
Подал газ и повернул вслед за рыбой. Катя следила, чтобы леска не подошла к винту, показывала рукой, куда она уходит. Выровняв лодку, убавил ход. Рыба тянула рывками; руки уже заболели, а над водой ничего не показалось.
Я поднимал удилище и выбирал слабину, опуская его. Несколько оборотов возвращали леску, потом рыба забирала её обратно. На вопрос Кати ответил, что скоро подведём, хотя сам ещё не понимал, с чем связался. Она посмотрела на часы.
Наконец под водой повернулся серебристый бок. Рыба была длиннее, чем ожидал, и едва не прошла под кормой. Катя предупредила вовремя; я перевёл удилище через нос и заглушил мотор. Тунец обошёл лодку, натянул леску с другой стороны и снова потянул вниз.
Возле жаберной крышки белело небольшое пятно. По нему было удобно следить за поворотами рыбы. Катя достала телефон, но я попросил отложить съёмку и подать стропу из-под скамьи.
Тунец занимал почти весь борт. Такого раньше не ловил. Провёл стропу под его брюхом и попробовал приподнять. Лодка накренилась, Катя пересела на противоположную сторону. Голова тунца оказалась над баллоном, хвост ещё оставался в воде.
Металлическая пряжка стропы упёрлась в борт. Я хотел повернуть её наружу, но тунец дёрнулся, и свободный крючок приманки зацепил ткань рядом с пряжкой. Потянул рыбу к себе, чтобы освободить крючок, и услышал шипение. Через мгновение баллон под локтем стал мягче.
Опустил тунца обратно в воду и прижал повреждение ладонью. У края разреза торчал крючок, который пришлось выдернуть плоскогубцами. Катя подала ремонтную ленту, но мокрый борт не давал её приклеить. Пока пытался вытереть место рукавом, рыба снова натянула леску.
Дочь предложила звонить Юрию. Ответил, что сначала надо закрепить улов: упустим сейчас, всё вываживание зря. Держал разрез одной рукой, а другой подтягивал стропу. Катя прижала ткань вместо меня. Проверил пряжку, хотя уже понимал, что вдвоём рыбу внутрь не поднимем.
— Пап, позвони ему.
— Сейчас. Дай только петлю поправить.
Она убрала руку, достала телефон и сама набрала Юрия. Объяснила, что пробили баллон, и отправила нашу точку. Пришлось бросить стропу и снова зажать разрез. Хотел сказать, что справился бы, но из-под ладони продолжало шипеть.
Катя взяла удилище и держала его низко над водой. Тунец тянул слабее, но мог ещё уйти под лодку. Повреждённый отсек просел; остальные ещё держали нас. Поправил край Катиного жилета. Она отвела мою руку: застёжка закрыта.
Катер появился со стороны берега. Юрий сбросил ход ещё на подходе и попросил не переносить вес к нему. Катя поймала конец, который он подал с кормы. Я закрепил его за носовое буксировочное кольцо, кое-как перемещаясь между скамьями.
Юрий осмотрел нас и спросил, почему не позвонили сразу. Объяснил, что рыба попалась крупная, надо было её удержать. Он посмотрел на обмякший баллон и попросил дать слабину буксиру. Катя молча держала удилище; рукоять натёрла ей ладонь.
Тунца оставили в воде у борта, поддержав стропой. Юрий повёл нас к месту спуска малым ходом. Я устроился возле носа и следил, чтобы рыбу не подтягивало под лодку. При покачивании вода подходила к краю, и я проверял ногой, не стало ли мокрее на полу.
До мелководья дошли без остановок. Юрий закрепил свой катер, а потом помог провести нашу лодку ближе к берегу. Мы встали в воду по колено и сняли натяжение со стропы. Тунец лежал рядом, чуть шевеля хвостом. Занялся приманкой в его пасти.
Катя снимала с берега. Пока освобождал леску, она попросила подождать и показала на воду за рыбой. Солнце светило нам сбоку, тень от лодки уходила к моим ногам. Тёмный след под тунцом вытянулся в другую сторону. Вода успокоилась, а след продолжал смещаться.
— Смотри, он плывёт отдельно, — сказала Катя.
Я поднял голову. Тунец лежал неподвижно, только жаберные крышки открывались. За его хвостом тёмная полоса дошла до края лодочной тени и исчезла. Сказал, что от воды бывают разные отражения, и наконец вынул крючок. Дочь предлагала посмотреть запись, но рыбу ещё предстояло вытащить.
Юрий принёс из машины плотный тент. Подвели его под тунца и втроём перетащили рыбу на край площадки, куда доходила вода. Катя облила тент из ведра. Пальцы дрожали, и я спрятал руки в карманы, глядя на обмякший борт лодки.
Дочь протянула телефон. На записи тёмный след отчётливо уходил от рыбы. Листнул дальше и нашёл фотографию, где тунец помещался целиком, зато меня обрезало по плечи. Попросил снять ещё раз и следить за кадром. Катя опустила телефон.
— Ты про рыбу просил. Рыба вся вошла.
Надо было поблагодарить её за звонок. Вместо этого сказал, что такой снимок Степану не отправишь. Она пересняла молча и сама переслала фотографию. Увидев улов, Степан сразу перезвонил. Обещал приехать и помочь с погрузкой, а покупателю показать снимок уже сейчас.
Он появился, когда я вытаскивал лодку выше на берег. Присел возле тунца, прикинул размер и сказал, что рыбу можно хорошо продать. Катя собирала оставленные у воды снасти. Я посмотрел на разрез в баллоне и разрешил Степану договариваться. Дочь снова полила рыбу из ведра, но я уже слушал, как скоро покупатель сможет приехать.