Пролог. Нота подо льдом

В конце ноября сторож старого порта услышал скрипку после двух часов ночи. Ангар был закрыт, на причале никого не было, а звук шёл из-под кромки молодого льда.

Он вышел из будки с фонарём. Ветер тянул с Амура снеговую крупу. Между ржавыми сваями вода оставалась чёрной и открытой, хотя у берега уже схватилась корка. Одна нота держалась дольше человеческого дыхания. Потом смолкла.

Сторож прошёл к третьему складу. На воротах проступила влажная линия, будто металл только что вынули из реки. Линия пересекла старую трещину, свернула к служебной двери и остановилась у медной монеты с квадратным отверстием. Монеты там раньше не было.

Он не стал трогать находку. Вернулся в будку, включил диктофон и назвал время, погоду и номер причала. На записи вместо его голоса оказался низкий гул. Через несколько секунд поверх гула прозвучали три ноты — первая скрипичная фраза, которую его жена много лет назад разучивала в музыкальной школе.

Сторож выключил прибор. Жены не было в живых девять лет. Он знал эту мелодию, но не мог объяснить, откуда её знает река.

Утром в журнале появилась строка, написанная чужими чернилами: «Шов открыт звуком. Ответ получен. Цена не названа». Ниже оставалось место для подписи свидетеля.

Сторож расписался своей фамилией и отнёс журнал начальнику смены. Тот прочитал запись, выругался и велел никому не рассказывать. К полудню лист исчез из папки. Монета у двери тоже пропала.

Только влажная линия осталась на металле. Она вела от Амура к городу и обрывалась там, где начиналась дорога к вокзалу.